Психологи все чаще рассматривают радикализацию не как "поломку" личности, присущую некой отдельной группе людей, а как особый набор убеждений и мотиваций, который при определенных условиях способен проявиться и у вполне "обычных" граждан. Новая работа в области психологии показывает: воинственно-экстремистский склад мышления тесно связан с темными чертами личности - прежде всего с повседневным садизмом, а также с циничной, манипулятивной установкой на то, что цель оправдывает средства. Дополняет картину и то, как человек интуитивно расставляет моральные приоритеты, выбирая верность группе вместо справедливости по отношению к отдельным людям. Результаты были опубликованы в журнале *Personality and Individual Differences*.
Что такое "воинственно-экстремистский" образ мышления
Исследователи описывают militant extremist mindset как специфический когнитивный паттерн - психологическое "топливо" радикализации, состоящее из нескольких ключевых элементов. Речь не обязательно о членстве в запрещенных организациях или участии в подполье: важна сама готовность оправдывать политическое насилие и воспринимать его как допустимый инструмент.
В этом мышлении выделяют три основных компонента.
Первый - готовность поддерживать идеологическое насилие. По сути, это индикатор внутренней враждебности и склонности к жесткости.
Второй - убеждение, что мир по своей природе мерзок и испорчен. Такая тотальная мрачность создает устойчивую обиду на "внешнего врага" - будь то общество, современность или "порочная" человеческая природа.
Третий - апелляция к высшей силе или "великой цели" (в том числе религиозной или утопической). Этот элемент часто служит моральным алиби: насилие объявляется необходимым ради "более высокого блага".
Кто и что изучал
Исследование возглавила Мария В. Чолич из Института криминологических и социологических исследований в Белграде (Сербия). В работе также участвовал ее коллега Янко Меджедович. Ученые сосредоточились на важном вопросе: могут ли люди, не состоящие в экстремистских группах, все равно носить в повседневных установках элементы подобного мировоззрения - и как это связано с интуитивной моралью и "темной стороной" личности.
Чтобы описать психологический профиль, команда опиралась на две известные теоретические рамки: модель моральных оснований и концепцию "темной тетрады" личностных черт.
Мораль: защита личности или "скрепление" группы
Первая рамка - теория моральных оснований - предлагает условное разделение моральных интуиций на два больших блока.
Индивидуализирующая мораль строится вокруг защиты личности: забота, недопущение вреда, справедливость и взаимность. В центре - ценность человеческой жизни и идея, что правила должны работать одинаково для всех.
Связывающая (групповая) мораль, напротив, ориентирована на укрепление "мы": лояльность своей группе, уважение к авторитету, следование традициям, а также темы духовной или физической "чистоты". В историческом смысле такие установки могли помогать выживать сплоченным сообществам. Однако в современном контексте смещение фокуса к "защите коллектива" иногда приводит к тому, что отдельный человек и его права воспринимаются как второстепенные - особенно если его можно записать в "чужие".
Именно это моральное перераспределение приоритетов - от защиты индивида к безусловной защите группы - исследователи связывают с более высокой готовностью оправдывать жесткие меры.
"Темная тетрада": четыре черты, которые делают насилие психологически ближе
Вторая рамка - "темная тетрада" личности. Она объединяет четыре диспозиции, каждая из которых по-своему снижает барьеры перед причинением вреда.
Психопатия включает эмоциональную поверхностность, низкую эмпатию и импульсивность.
Нарциссизм - это грандиозность, чувство исключительности и потребность в восхищении.
Макиавеллизм описывает циничную манипулятивность и стратегическое мышление в духе "результат важнее морали".
Садизм - склонность получать удовольствие от наблюдения боли или от причинения страданий.
Важная деталь исследования - акцент на так называемом повседневном садизме. В массовой популяции он не выглядит как открытая жестокость в криминальном смысле, но может проявляться в привычке наслаждаться унижением других, в травле, в "развлечении" чужими проблемами, в провокационном троллинге или в тяге к зрелищам, где доминируют страдание и унижение.
Как эти элементы складываются в оправдание политического насилия
Логика, которую описывает подобный психологический профиль, проста и опасна. Темные черты дают внутреннюю готовность причинять вред или относиться к нему без сочувствия. Мораль "лояльность-авторитет-чистота" обеспечивает оправдательную рамку: вред отдельным людям становится допустимым, если он подается как защита "наших", восстановление порядка или очищение общества. А вера в "высшую цель" окончательно снимает личную ответственность: насилие начинает казаться не агрессией, а служением.
Дополнительный механизм - убеждение, что мир изначально плох. Когда человек уверен, что вокруг сплошная грязь, предательство и деградация, у него легче формируется мысль: "мягкие методы не работают", значит, остается силовой сценарий.
Что важно понять: речь не о "монстрах", а о сочетаниях факторов
Один из ключевых выводов таких исследований - экстремистские установки могут подпитываться вполне "земными" личностными склонностями: наслаждением чужим унижением, холодным расчетом, презрением к слабым, привычкой видеть мир как враждебный. Это не отменяет роли среды, пропаганды и политических кризисов, но показывает, почему одни люди в одинаковых обстоятельствах радикализуются быстрее других.
Новые параграфы: практический смысл и что с этим делать
Важно различать жесткие взгляды и готовность оправдывать насилие. Человек может быть консервативным, религиозным или резким в оценках - и при этом не считать насилие приемлемым. Опасная граница проходит там, где "правильная идея" начинает казаться важнее человеческой жизни и базовой справедливости.
Полезный вопрос для самопроверки - что для вас "не обсуждается". Если в рассуждениях легко появляется формула "да, это жестоко, но иначе нельзя", стоит остановиться и проверить, не подменили ли вы моральный анализ групповым азартом и желанием наказать "чужих".
Отдельного внимания заслуживает нормализация жестокости как развлечения. Повседневный садизм подпитывается не только личными качествами, но и привычками: регулярным потреблением контента, где страдание выставлено смешным или заслуженным, участием в травле, "охотой" на ошибки людей ради публичного унижения. Такие практики постепенно снижают чувствительность к боли и делают идею "насилия во имя справедливости" психологически менее чужой.
Для профилактики радикализации в обществе недостаточно одних запретов и лозунгов. Нужны навыки, которые возвращают мораль к человеку: умение обсуждать конфликт без дегуманизации, способность признавать сложность мира без тотального цинизма, привычка различать "я злюсь" и "мне можно причинить вред".
Еще один важный маркер - риторика очищения: когда политические цели описывают как "санитарную обработку", "выжигание", "избавление от скверны", это часто связано с моральной категорией "чистоты" и ускоряет переход от слов к оправданию жестких действий.
Наконец, стоит помнить: апелляция к "высшей силе" или "исторической необходимости" психологически удобна тем, что снимает личную ответственность. Чем чаще в аргументах звучит "так надо", "так велит свыше", "так требует судьба", тем легче человеку перестать задавать вопрос о цене - и о том, кто именно эту цену платит.
В итоге исследование подчеркивает: воинственно-экстремистское мышление - это не один признак, а связка. Темные личностные черты дают готовность к жесткости, групповая мораль поставляет оправдания, а мрачная картина мира и идея "высшей цели" превращают насилие в "необходимую меру". Понимание этой конструкции важно не для того, чтобы навесить ярлыки, а чтобы раньше замечать опасные сдвиги - в себе, в риторике лидеров и в повседневной культуре общения.
