Учёные сообщили о необычных паттернах мозговой активности у людей, которые утверждают, что входят в "медиумический" транс. Небольшое пилотное исследование с использованием ЭЭГ показало: во время таких эпизодов конфигурация функциональных связей между участками мозга может отличаться как от состояния покоя, так и от картин, характерных для некоторых психических расстройств. Однако у работы есть серьёзные научные оговорки - прежде всего из‑за того, что участники выполняли разные по речи и поведению задачи: медиумы говорили вслух, а контрольная группа молчала.
Под медиумизмом обычно понимают практику, при которой человек субъективно ощущает себя "каналом" для сообщений, исходящих от источника за пределами физической реальности. Описания таких переживаний часто включают резкое изменение состояния сознания: кто‑то сообщает, что "слышит" или "видит" сущностей, кто‑то - что речь или мысли будто бы идут не от него. Подобные истории встречаются во множестве культур, но изучать их нейронаучными методами сложно: опыт глубоко субъективен, а условия эксперимента должны быть одновременно контролируемыми и достаточно естественными, чтобы участник вообще мог войти в привычное для него состояние.
Ранее нейровизуализационные работы о религиозных практиках нередко фокусировались на "точках" - отдельных областях мозга, где меняется активность. В новом подходе исследователи попытались уйти от локальных "горячих зон" и посмотреть на мозг как на сеть: не где именно стало сильнее или слабее, а как отделы начинают согласовывать работу между собой.
Проект возглавила Джессика Пласидо из Медицинской школы и школы общественного здравоохранения Баианы (Бразилия) вместе с коллегами из нескольких бразильских университетов. Команда анализировала функциональные сети мозга на основе данных ЭЭГ - метода, который фиксирует электрическую активность с поверхности головы через датчики на коже головы.
В классических ЭЭГ‑экспериментах часто сравнивают мощность мозговых ритмов в отдельных точках. Здесь же выбрали динамический "сетевой" анализ: исследователей интересовало, как сигналы разных датчиков соотносятся друг с другом во времени. Для этого применили инструментарий теории графов, где каждый электрод трактуется как "узел", а синхронность изменения сигналов между узлами - как "ребро", то есть функциональная связь в сети. Если два удалённых участка демонстрируют совпадающие временные изменения, считается, что между ними возникает функциональное взаимодействие.
В исследовании участвовали 28 женщин из Кампу-Гранди (Бразилия). Набор шёл среди посетителей центров, практикующих спиритизм - культурной среды, где "каналинг" духов воспринимается как добровольная и относительно стандартизированная практика, что облегчает попытку наблюдения в контролируемых условиях.
Половина выборки - 14 участниц - была опытными практикующими, которые заявляли, что регулярно входят в подобные состояния не менее пяти лет. Остальные 14 составили контрольную группу: они посещали те же центры и разделяли аналогичные духовные взгляды, но сами не выступали "каналом".
Разделение дополнительно проверили с помощью самоотчётного опросника Inventory of Anomalous Experiences, который фиксирует, как часто человек сообщает об аномальных переживаниях - например, опыте "выхода из тела", необъяснимой интуиции или видении духов. Группа медиумов указала значительно более высокую частоту подобных переживаний, чем контроль.
Процедура началась с одинакового этапа: обе группы сидели в затемнённой комнате с закрытыми глазами в течение семи минут - это позволило получить базовую линию мозговой активности в покое. Затем условия разошлись. Участницы из группы медиумов выполняли заявленную психофоническую практику - то есть входили в транс и говорили вслух, как будто "сообщение" передаётся через их голос. Контрольная группа в это же время слушала происходящее и молча молилась. ЭЭГ регистрировали на протяжении всей сессии, а затем данные анализировали в нескольких частотных диапазонах мозговых ритмов.
Авторы интерпретировали обнаруженные особенности сетевой организации активности как возможный маркер изменённого состояния сознания, которое не выглядит как обычный сон и, по их предположению, не похоже на паттерны, ожидаемые при психиатрических нарушениях. При этом сами результаты следует читать осторожно: работа носит разведочный характер, а выборка небольшая.
Ключевая методологическая проблема - несопоставимость задач. Речь - это не мелочь, а мощный фактор, меняющий ЭЭГ и сетевые показатели: задействуются моторные и речевые системы, меняется дыхание, микродвижения лица и челюсти создают мышечные артефакты в записи. Если одна группа активно говорит, а другая полностью молчит, различия в "связности" мозга могут отражать не столько транс, сколько сам факт вокализации и сопутствующей моторики.
Есть и другие ограничения, которые важно учитывать при оценке выводов. Во‑первых, в исследовании участвовали только женщины, поэтому переносить результаты на всех людей некорректно без дополнительных данных. Во‑вторых, участницы были из одной культурной среды и из конкретных религиозных центров; ожидания, привычная форма практики и социальный контекст могут влиять на переживание транса и на поведение в лаборатории.
Отдельный вопрос - как именно отличать "изменённое состояние сознания" от более обычных психологических процессов: концентрации, самовнушения, эмоционального подъёма, расслабления, диссоциации. ЭЭГ действительно позволяет увидеть различия в динамике ритмов и синхронизации, но сама по себе не подтверждает ни происхождение субъективного опыта, ни его интерпретацию участником. Нейрофизиология отвечает на вопрос "что происходит в мозге", но не может автоматически отвечать на вопрос "что является источником переживания".
Чтобы сделать выводы убедительнее, будущим исследованиям понадобятся более строгие контрольные условия. Например, контрольной группе можно предложить вслух читать нейтральный текст, петь монотонные слоги или повторять молитву - то есть обеспечить сопоставимую речевую и моторную нагрузку. Ещё один вариант - чтобы медиумы выполняли две сессии: "транс с речью" и "обычная речь без транса", что помогло бы отделить эффект состояния от эффекта говорения.
Полезным развитием стало бы увеличение выборки и включение участников разного возраста, пола и уровня опыта, а также повторные измерения у одних и тех же людей. Если паттерн связности воспроизводится от сессии к сессии и стабильно отличает состояния внутри одного человека, это будет сильнее, чем разовое сравнение двух небольших групп.
Не менее важно контролировать качество ЭЭГ: удалять мышечные артефакты, учитывать дыхание и движения, фиксировать громкость и темп речи. Для исследований трансовых практик это критично, потому что любое изменение мимики, артикуляции и напряжения мышц головы может "маскироваться" под изменения мозговых ритмов.
Практический смысл таких работ - не в подтверждении или опровержении мировоззренческих трактовок, а в попытке описать нейронные механизмы необычных субъективных состояний. Если разные формы транса, молитвы, медитации и диссоциативных переживаний имеют различающиеся сетевые "подписи", это может помочь клиницистам точнее отличать норму, культурно обусловленные практики и состояния, требующие медицинского внимания - но только при аккуратной методологии и больших данных.
Итог на сегодня такой: исследование даёт интригующий намёк на специфическую перестройку мозговых сетей у практикующих медиумов во время заявленного транса, однако из‑за малого объёма выборки и различий в задаче (главным образом - наличия речи у одной группы и её отсутствия у другой) говорить о однозначном "уникальном сигнале медиумизма" преждевременно. Это скорее стартовая точка для более крупных, строго контролируемых экспериментов, чем окончательный ответ.
