Новое психологическое исследование показало, насколько коварным бывает "буллшит" - речь, произносимая без опоры на факты и без интереса к тому, соответствует ли сказанное реальности. Если к заведомым лжецам люди обычно относятся настороженно и заранее включают внутреннего "фильтратора", то к тем, кто говорит уверенно, много и безразлично к истине, мы оказываемся заметно более уязвимыми. Эксперименты подтверждают: мозгу проще "проглотить" неправду, когда источник не выглядит намеренным обманщиком, а всего лишь транслирует заявления, не заботясь об их доказательности.
Работа, опубликованная в журнале Current Psychology, указывает на тревожную закономерность: ложная информация воспринимается как более правдоподобная, если исходит от человека, который игнорирует правду, а не от того, кто сознательно пытается ввести в заблуждение. Особенно опасным становится повторение: чем чаще читатель или слушатель сталкивается с одним и тем же утверждением, тем "истиннее" оно ему кажется - и этот эффект сильнее проявляется, когда автор высказывания относится к фактам равнодушно.
В психологической терминологии различие принципиальное. Лжец - это тот, кто знает или предполагает, как обстоят дела на самом деле, и намеренно ведёт аудиторию в сторону. "Буллшитер" (человек, занимающийся буллшитом) может произнести и правду, и неправду - но ключевое в другом: ему всё равно, верно ли сказанное. Он не привязан к реальности, доказательствам и проверке; речь становится инструментом впечатления, влияния, самопрезентации или заполнения паузы.
Именно из-за отсутствия явного злого умысла буллшит часто оценивают мягче, чем ложь. Люди склонны думать: "Он, может, ошибается", "Он просто рассуждает", "Он так видит". В итоге к лжецу мы применяем жёсткий стандарт - "не верь", а к буллшитеру часто включаем снисходительный режим - "ну, может быть". Исследователи считают, что эта социальная терпимость и создаёт почву для долгосрочного вреда общественным знаниям.
Профессор психологии Джон В. Петроцелли из Университета Уэйк-Форест, автор книги о распознавании буллшита, решил проверить, насколько разрушителен этот стиль коммуникации в реальных условиях. Он опирался на идею философа Гарри Франкфурта, сформулированную ещё в 1986 году: общество может терять больше от повседневной терпимости к буллшиту, чем от прямой лжи, потому что буллшит не запускает ту же защитную реакцию.
Ранее Петроцелли с коллегами уже показывал различия в том, как "ненадёжные источники" воздействуют на людей. В исследовании 2023 года участникам предложили прочитать рекламу вымышленной безглютеновой пиццы, после чего сообщали, что рекламодатель - либо известный лжец, либо известный "буллшитер". Спустя две недели обнаружился "эффект спящего": предупреждение о буллшитере со временем "выветривалось" сильнее, а отношение к продукту у людей оставалось более позитивным, чем у тех, кого предупреждали о лжеце. Учёные связали это с тем, что у людей выше готовность полностью отвергать ложь (dismissal readiness), чем полностью отбрасывать буллшит.
Дальше команда решила проверить, как буллшит взаимодействует с эффектом иллюзорной правды - известным феноменом, при котором повторение увеличивает субъективное ощущение достоверности. Когда мозг встречает знакомое утверждение, его легче обработать; эта "когнитивная лёгкость" часто ошибочно воспринимается как признак истины. Вопрос был в том, изменится ли этот механизм, если человек знает, что источник - лжец или буллшитер.
Для проверки провели серию из трёх экспериментов. В одном из них 204 студента оценивали 42 высказывания: половина соответствовала фактам, половина была полностью ложной. Испытуемым заранее сообщили, что набор фраз якобы принадлежит либо "обычному человеку", либо "известному лжецу", либо "известному буллшитеру". Чтобы исключить путаницу, участникам дали чёткие определения: лжец сознательно вводит в заблуждение, буллшитер говорит безразлично к истине. Затем студенты выставляли вероятность истинности каждого утверждения по 11-балльной шкале.
Результат оказался показательным: одни и те же фразы, приписанные буллшитеру, в среднем воспринимались правдоподобнее, чем когда их автором называли лжеца. "Обычному человеку" доверяли больше всего - но буллшитер заметно опережал лжеца. Иными словами, сознательный обман быстрее включает скепсис, а безразличие к фактам парадоксально снижает настороженность.
Эта разница важна не только для лабораторных выводов, но и для повседневной информационной среды. В цифровую эпоху отслеживать дезинформацию сложнее: искажения распространяются не только через намеренный обман, но и через потоки уверенных, но плохо проверенных заявлений. Буллшит особенно живуч, потому что легко маскируется под "мнение", "интерпретацию", "простое объяснение сложного" - и потому реже встречает жёсткий отпор.
Почему мозг "щадит" буллшитера? Одна из причин - в атрибуции мотива. Лжецу приписывают цель навредить или извлечь выгоду, а буллшитеру - некомпетентность, импульсивность или стремление выглядеть умнее. Моральная оценка становится мягче, а вместе с ней снижается и когнитивная бдительность. В итоге утверждение продолжает жить в памяти, даже если человек где-то "краем уха" слышал, что источник ненадёжен.
Повторение усугубляет проблему: знакомая формулировка начинает ощущаться "правильной", даже если изначально вызывала сомнения. Так формируется опасный сценарий: буллшитер забрасывает пространство утверждениями, аудитория не включает максимальную защиту, а частота встреч закрепляет ощущение достоверности. И когда позже нужно принять решение - от бытового до политического - человек опирается не на проверенные факты, а на то, что кажется знакомым и "логичным".
Практический вывод прост, но требует дисциплины: важно оценивать не только "правдивость/ложность", но и отношение источника к истине. Если человек регулярно говорит уверенно, не уточняет, не проверяет, перескакивает между темами и не признаёт ошибки, это сигнал риска даже тогда, когда отдельные фразы звучат убедительно. С буллшитом нельзя бороться только разоблачением одной конкретной неточности: на её месте появится новая.
Полезная привычка - задавать вопросы, которые возвращают разговор к реальности: "Откуда это известно?", "На чём основано?", "Можно ли проверить?", "Что бы опровергло это утверждение?". Лжец часто уходит от прямых проверок, но и буллшитер обычно не выдерживает требования к доказательности - просто потому, что изначально не строил речь на фактах. Чем раньше аудитория нормализует запрос на основания, тем меньше шансов, что иллюзорная правдивость закрепится через повтор.
Ещё один способ защиты - снижать эффект "знакомости": не потреблять одно и то же утверждение в разных пересказах как будто это независимые подтверждения. Часто создаётся иллюзия консенсуса: фраза гуляет по лентам, звучит из разных уст, но источник один и тот же - а качество проверки нулевое. В таких случаях "много раз слышал" означает лишь "много раз повторили", а не "много раз доказали".
Наконец, важно различать уверенный тон и истинность. Буллшит почти всегда подаётся с интонацией компетентности - это его топливо. Исследование напоминает: субъективное ощущение правды нередко рождается не из фактов, а из того, насколько легко мозгу обработать сообщение. Поэтому борьба с дезинформацией - это не только фактчекинг, но и развитие навыка замечать, когда "кажется правдой" подменяет "является правдой".
В целом данные Петроцелли и коллег поддерживают мысль: равнодушие к истине - не безобидная манера общения, а фактор, который может системно размывать знания и убеждения. Лжец вызывает защиту, а буллшитер проходит "под радарами" - и именно поэтому его влияние иногда оказывается более долговременным и разрушительным.
