Снижение доли жителей Финляндии, сохраняющих членство в государственной церкви, оказалось связано с падением рождаемости: крупный анализ национальных демографических данных показывает, что по мере усиления секуляризации пары всё реже разделяют общую религиозную принадлежность - и это дополнительно "тормозит" рождение первенцев.
Во многих развитых странах уровень рождаемости в последние годы опустился до исторических минимумов. Финляндия - показательный пример: суммарный коэффициент рождаемости (показатель, отражающий, сколько детей в среднем родила бы женщина за жизнь при сохранении текущих возрастных уровней рождаемости) с 2010 по 2023 год снизился примерно на 30%. Такие изменения влияют не только на частную жизнь семей, но и на экономическую траекторию государства: замедляется рост, увеличивается доля пожилых, а нагрузка на системы социальной поддержки растёт относительно численности работающих.
Исследователи давно связывали крупные исторические волны снижения рождаемости с секуляризацией - постепенным отдалением общества от религиозных институтов и норм. Однако куда меньше было понятно, как религиозный фактор "работает" в условиях резкого падения рождаемости именно последних двух десятилетий, когда молодые поколения особенно быстро отходят от организованной религии. Новая работа, опубликованная в Social Science Research, пытается уточнить этот механизм на материале Финляндии.
Руководил исследованием демограф из Института демографических исследований Макса Планка Хенрик-Александр Шуберт вместе с коллегами Вегардом Скирбекком и Джессикой Нисен. Команда предложила двойной механизм, через который секуляризация способна снижать рождаемость. Первый слой - количественный: по мере уменьшения доли религиозных людей в населении сокращается группа, которая в среднем склонна иметь больше детей, чем нерелигиозные ровесники. Второй слой - "партнёрский": когда пул потенциальных партнёров с общей религиозной принадлежностью сужается, оставшиеся религиозные люди чаще образуют союзы с нерелигиозными или дольше остаются без пары.
Ключевая мысль здесь в том, что деторождение - это не только индивидуальное решение, но и результат динамики внутри пары. Поэтому авторы сделали акцент не на отдельных людях, а на процессе формирования семьи на уровне партнёрств.
Финляндию выбрали не случайно. С одной стороны, это одно из наиболее секуляризованных обществ Европы. С другой - страна известна высоким качеством административного учёта. Важная деталь: хотя регулярная церковная практика (посещение служб) распространена слабо, заметная часть жителей всё ещё сохраняет членство в Евангелическо-лютеранской государственной церкви по культурным и семейным традициям.
Чтобы проверить гипотезу, исследователи использовали финские административные регистры за 1995-2019 годы - фактически полную базу зарегистрированного населения, проживавшего в стране. Религиозную принадлежность определяли через уплату церковного налога: в Финляндии члены государственной церкви платят специальный сбор, рассчитываемый от муниципального дохода и автоматически удерживаемый. Выйти из церкви можно формально - через административную процедуру или онлайн-сервис - после чего в следующем году налог уже не взимается. Поскольку членство несёт финансовую "цену", уплату налога авторы интерпретировали как достаточно объективный индикатор институциональной религиозной принадлежности.
Эти данные сопоставили с реестрами рождений и межпоколенческой информацией, чтобы отследить сроки и количество рождений. В итоговую выборку вошли ежегодные записи о бездетных парах - как состоящих в браке, так и совместно проживающих, - что позволило увидеть, как разные комбинации религиозного статуса в паре влияют на переход к первому ребёнку.
Чтобы не перепутать эффект религиозности с влиянием социально-экономических условий, исследователи статистически учли факторы, хорошо известные демографам: доход домохозяйства, образование и занятость каждого партнёра. Также внесли поправки на территориальные различия - проживание в городских, полугородских или сельских районах.
Результат оказался устойчивым на всём протяжении 24 лет наблюдений: рождаемость среди членов государственной церкви оставалась заметно выше, чем среди тех, кто не состоял в ней. Более того, разрыв между этими группами со временем увеличивался - то есть различия не сглаживались, а, напротив, становились более выраженными на фоне общего падения рождаемости.
Важно подчеркнуть: речь не обязательно о том, что религиозность "магически" повышает число детей. Чаще религиозная принадлежность работает как набор социальных практик и ожиданий: более раннее и более устойчивое партнёрство, большая ориентация на семейный образ жизни, выше предсказуемость жизненных планов. Даже если многие финны сохраняют членство в церкви скорее "по привычке", сам факт принадлежности может отражать более традиционный сценарий жизненного курса.
Отдельного внимания заслуживает эффект "сужения рынка партнёров". Когда доля людей, сохраняющих членство в церкви, падает, возрастает вероятность религиозно смешанных союзов или длительной паузы в поиске партнёра с похожими установками. А любые задержки в формировании пары - один из самых надёжных предикторов снижения вероятности рождения первенца, потому что окно репродуктивного времени ограничено, а решения о детях часто откладываются на "когда всё стабилизируется".
Есть и ещё один слой: в смешанных парах решения о детях могут требовать большего числа согласований. Различия в ценностях, в представлениях о "правильном" возрасте для рождения ребёнка, в ожиданиях относительно распределения домашних обязанностей и роли расширенной семьи способны незаметно отодвигать момент появления первого ребёнка. Даже небольшая средняя задержка, умноженная на масштаб страны, может заметно влиять на общие показатели рождаемости.
Практический вывод для обсуждения демографической политики состоит в том, что падение рождаемости нельзя объяснять только экономикой, ценами на жильё или доступом к детским садам - хотя эти факторы важны. Изменения в культуре партнёрства, нормативах взрослости и в "социальной инфраструктуре" отношений (в том числе той, которую раньше частично поддерживали религиозные институты) тоже оказываются значимыми.
При этом интерпретировать результаты следует аккуратно: исследование выявляет статистическую связь и описывает вероятный механизм через структуру партнёрств, но не сводит всё к одной причине. Секуляризация идёт параллельно с ростом индивидуализма, удлинением периода образования, изменением карьерных стратегий и повышением требований к качеству жизни - всё это также способно вести к откладыванию родительства.
Тем не менее финские данные дают ясный сигнал: когда членство в государственной церкви сокращается, меняется не только религиозный ландшафт страны. Меняется вероятность того, что люди быстрее находят партнёра с совпадающими установками и решаются на первого ребёнка. А поскольку именно рождение первенца запускает дальнейшую семейную траекторию, влияние такого сдвига может быть непропорционально большим для демографии в целом.
В перспективе это означает, что обсуждая меры поддержки семей, стоит учитывать не только материальные стимулы, но и то, как меняются модели знакомства, устойчивость союзов и согласованность жизненных целей внутри пары. Именно на стыке ценностей и партнерской динамики, как показывает финский кейс, может скрываться одна из причин того, почему рождаемость в развитых странах падает так быстро и так устойчиво.
